**Вступление**
Переговоры вокруг законопроекта о структуре крипторынка, известного как CLARITY Act, вступили в решающую фазу. Третий раунд обсуждений в Белом доме, прошедший на прошлой неделе, обозначил сдвиг в динамике процесса: администрация президента перешла от роли наблюдателя к активному формированию законодательной повестки. Это указывает на стремление федеральных властей ускорить создание правового каркаса для цифровых активов до окончания текущего электорального цикла.
Несмотря на декларируемую близость к соглашению, ключевые противоречия между традиционными финансовыми институтами и криптоиндустрией не сняты. Центром дискуссии остается вопрос о допустимости начисления дохода (yield) на стейблкоины, что затрагивает фундаментальные основы бизнес-моделей как банковского сектора, так и криптокомпаний. Исход этих дебатов определит не только контуры будущего регулирования, но и расстановку сил на финансовом рынке США на десятилетия вперед.
Сдвиг регуляторной парадигмы: от отраслевого лоббизма к административному диктату
Изначальный формат переговоров по CLARITY Act напоминал классический отраслевой диалог, где банковские ассоциации и представители криптобизнеса пытались найти компромисс под патронажем законодателей. Однако последняя встреча обозначила качественный переход к иной модели. Белый дом, представленный Советом советников по цифровым активам, не просто модерировал дискуссию, а представил собственный проект законодательного текста. Этот шаг трансформирует процесс из межотраслевых торгов в административно-управляемый.
Такое изменение тактики со стороны исполнительной власти имеет системные причины. Длительный законодательный тупик по крипторегулированию создает нарастающие риски для финансовой стабильности и конкурентных позиций США. Пока Конгресс ведет процедурные дебаты, регуляторы, такие как SEC и CFTC, действуют в рамках устаревших правовых доктрин, что порождает судебную неопределенность. Администрация, по-видимому, стремится предложить готовый, сбалансированный вариант закона, который Конгрессу останется лишь формально утвердить, минимизируя пространство для дальнейших бесконечных поправок.
Стейблкоины как поле битвы за депозитную базу и монетарный суверенитет
Сердцевиной текущих разногласий является не технология блокчейна сама по себе, а экономическая функция стейблкоинов. Банковский сектор, представленный на переговорах ассоциациями, а не персонально руководителями, видит в платежных стейблкоинах прямую угрозу своей депозитной базе — краеугольному камню традиционной кредитно-денежной системы. Страх масштабного оттока средств (deposit flight) из банков в цифровые кошельки, хотя и оспаривается некоторыми участниками рынка, остается ключевым мотивом сопротивления.
Предлагаемый в проекте Белого дома запрет на начисление дохода на бездействующие балансы стейблкоинов — это прямая уступка банковскому лобби. Он направлен на то, чтобы лишить стейблкоины одного из ключевых конкурентных преимуществ перед обычными банковскими счетами. Однако индустрия продолжает бороться за возможность предлагать вознаграждения, привязанные к конкретным активностям (staking, lending), что позволит сохранить элементы доходности. Итог этой борьбы определит, станут ли стейблкоины просто цифровым эквивалентом наличных или полноценными финансовыми инструментами.
Архитектура надзора и драконовские санкции как инструмент сдерживания
Предложенный в черновике режим надзора и правоприменения свидетельствует о намерении создать крайне жесткий регуляторный периметр. Наделение SEC, CFTC и Министерства финансов синхронными полномочиями по контролю за соблюдением запретов формирует систему перекрестного надзора, где компании будут вынуждены отчитываться перед несколькими инстанциями одновременно. Это значительно увеличивает операционные и комплаенс-издержки для криптобизнеса.
Особого внимания заслуживает предлагаемая структура штрафов — до $500 000 за каждое нарушение в день. Подобные меры, выходящие за рамки обычных практик для традиционного финансового сектора, преследуют две цели. Во-первых, они призваны продемонстрировать банковскому сектору серьезность намерений регулятора защитить его интересы. Во-вторых, они создают мощный сдерживающий фактор для потенциальных нарушителей, фактически делая любую попытку обойти правила экономически нецелесообразной. Это формирует регуляторную среду, где доминирует принцип превентивного устрашения.
Долгосрочные последствия и стратегические риски для рынка
Принятие CLARITY Act в предлагаемой форме закрепит разделение рынка цифровых активов на два сегмента: регулируемый, тесно интегрированный с традиционной финансовой системой, и маргинальный, децентрализованный. Крупные игроки, такие как Coinbase и Ripple, участвующие в переговорах, по всей видимости, готовы принять жесткие правила в обмен на легитимность и доступ к массовому клиенту. Это может привести к волне консолидации в индустрии, где выживут только компании с значительными комплаенс-ресурсами.
Ключевым стратегическим риском для США является потенциальная потеря технологического лидерства. Чрезмерно рестриктивный режим, сфокусированный на защите устоявшихся банковских моделей, может стимулировать миграцию инноваций и капитала в более либеральные юрисдикции, такие как ОАЭ, Сингапур или Великобритания, которые активно разрабатывают собственные, более гибкие рамки для цифровых активов. Запрос на проведение исследования оттока депозитов, на котором настаивают банки, выглядит как попытка закрепить в законе превентивные ограничения, основанные на гипотетических, а не реальных рисках.
Окончательное формирование регуляторного ландшафта будет иметь глубокие макроэкономические последствия. Оно определит, как цифровые активы будут взаимодействовать с монетарной политикой ФРС, и создаст прецедент для регулирования других emerging technologies. Компромисс, рождающийся в этих переговорах, вероятно, станет не оптимальным с точки зрения стимулирования инноваций, но политически устойчивым, балансирующим между давлением мощного банковского лобби и растущим экономическим весом криптоиндустрии.
